(Луганская область, г. Рубежное, август 1995 г.)

Однажды на «железном» рынке внимание целителя привлекло то, что новая машина продавалась по низкой цене. Всего три тысячи долларов.
На вид машине нельзя было дать больше года, поэтому он и спросил продавца:
- Что заставило вас продавать эту игрушку за такую цену?
Обернувшись к нему, продавец оказался бывшим его пациентом, и они друг друга узнали.
- А, Зиновьевич, это вы? Здравствуйте! Сколько лет вас не видел! Как поживаете, как здоровье? - спросил целитель.
- Все, вроде бы, хорошо, и здоровье в порядке, спасибо, - ответил Зиновьевич.
- А что же вы так дешево машину продаете?
- А сколько за нее просить? Ведь ей уже десять лет. Правда, она у меня мало ходила. За эти годы всего девяносто тысяч прошла. Но у меня четыре рабочих машины, и вы об этом знаете, так что я на ней только на прогулку выезжал, и то только по хорошей погоде.
- Да, жаль, что у меня нет таких денег. Я бы ее у вас купил с большим удовольствием, зная, как вы за ней ухаживали. А на вид красотища, как новенькая.
- А сколько у вас есть денег? - спросил Зиновьевич.
- Если все выскрести до копья, то, возможно, две с половиной и наберется.
- Хорошо, если вам уж так понравилась моя машина, то я признаюсь, что давно хотел вас отблагодарить за то, что вы помогли мне тогда стать в жизненную колею, из которой я выпал. Я вам отдаю за две с половиной, а переписку оформим через мою контору, так будет быстрее и дешевле.
Конечно, это была большая радость для целителя, которую он принял в шутку.
- Кто хозяин этой машины, - спросил подошедший интересующийся, и Зиновьевич отвлекся, объясняя, что эта машина уже продана. Но любопытный все же начал ее осматривать и расспрашивать, сожалея о том, что она продана, а целитель погрузился в прошлое, и за это время вспомнилось ему первое знакомство с Зиновьевичем. Тогда целитель давал консультации и принимал больных по болезням, которые не поддаются лечением традиционной медициной, в одном из районов нашей Луганщины.
На одном из приемов пациентка, одеваясь после сеанса, спросила:
- Можете ли вы помочь моему начальнику, если ему уже две недели колют морфий?
- Я должен знать, что у него болит, как болит? И вообще, увидеть его, осмотреть, ощупать, только тогда можно сказать уверенно - да или нет. Привезите его сюда.
- У вас так много людей, а ему тяжело стоять и сидеть.
- Я тяжелобольных принимаю без очереди, и буду посматривать: когда подъедете - я вас сразу приму.
Тамара Васильевна ушла с большой надеждой в душе на то, что целитель обязательно поможет ее начальнику, ведь ей помог? Больше десяти лет у нее постоянно болела голова, кололо и сжимало сердце, немели руки, стоял кол в спине и лопатках. С трудом она поворачивала голову на приветствие входящих в бухгалтерию. Сколько лечилась в больнице... Всевозможные процедуры, начиная с массажа, компрессов, прогреваний, уколов, и заканчивая санаториями и курортами, лишь частично снимали ей боли, а тут сразу, за четыре сеанса, как на свет народилась. «Или он настоящий специалист в своей работе, или обладает чем-то неизвестным и недоступным другим, но кто бы он ни был, он должен помочь Зиновьевичу. Потерять такого начальника и человека просто невозможно», - размышляла Тамара Васильевна.
Прошло часа полтора. Заработавшись с тяжелобольными и запущенными пациентами, целитель и забыл об уговоре с Тамарой Васильевной, но когда он вышел из приемной помыть руки, то заметил одного мужчину лет за шестьдесят годами, который в жаркий июльский день был обвязан по пояснице пуховым платком. Небритое дня два лицо еще больше придавало ему серости и болезненности.
«Он!» - подумал целитель и спросил:
- Вам трудно стоять? Зайдите, пожалуйста.
С трудом Зиновьевич развязывал оренбургский пуховый платок. Целитель заметил тяжесть и неуклюжесть в движениях пациента и начал помогать ему раздеваться, расспрашивая, где, как и сколько времени болит.
- Лет, наверное, шесть-семь побаливала поясница, потом перешло в бедро, начало болеть, неметь и выкручивать, перешло через время ниже, онемела икра, стопа стала непослушной. За это время проделано столько процедур, что уже сбился со счета. Был я и в Днепропетровском институте больше месяца. Когда и там мне не помогли, то я уже понял, насколько это серьезно.
После проделанных манипуляций, целитель заметил, что Зиновьевич легче сел на кушетку, чем пять минут назад, и понял, что ему удалось с первого же раза вправить межпозвоночную грыжу, которая долгие годы мучила пациента. Он уже не сомневался, что облегчение наступит сразу же, как только пациент оставит врачевательскую. С каждым сеансом Зиновьевич становился подвижней и радостней. Он и сам чувствовал, что наступало выздоровление.
После шестого сеанса врачеватель, убедившись в полном исчезновении межпозвоночной грыжи, сказал:
- Если вас не будет беспокоить спина, бедро, и не будет неметь нога, то не приходите - вы здоровы.
Через месяц целителю пришлось встретиться с Зиновьевичем прямо у него на работе. Да, он увидел совсем другого человека. Казалось, что Зиновьевич помолодел. Его движения были легкими и непринужденными. Он не только позабыл о своей болезни, но и не верил, что был когда-то в тяжелейшем состоянии. При напоминании целителем о прошлом, отшутился:
- Да, маленько меня было придавило. Но ничего! Все это ерунда. Я по утрам уже бегаю и холоднячком себя обдаю, почувствовал силу и бодрость.
... Красиво украшенная современными и новейшими решетками, молдингами и побрякушками, «шестерка» выглядела очень привлекательной не только новому хозяину, но и многим любителям уюта и удобств. Дополнительные тумблеры на всякий предусмотренный случай, вентилятор охлаждения и противоугонные устройства подтверждали в машине удобства и неприступность.
После переписки Зиновьевич вручил документы целителю, но развел руками, что запасные ключи куда-то делись, пропали, затерялись, в общем, искать их бесполезно. «Что те ключи? - подумал целитель. - Главное - машина!».
Прошло пару месяцев. В один из августовских вечеров целитель приехал в гости к брату, но машину оставил около калитки дома. Закрыл дверь на замок и включил противоугонное устройство. Не прошло и часа, как его машина от безжалостного нажатия на акселератор, вроде бы прощаясь с хозяином, заревела, рванувшись вздыбленной лошадью, и убежала в неизвестном направлении.
Приехавшая на происшествие опергруппа вела себя, как показалось целителю, по-детски. Сначала один из них мерил четвертями ширину ворот и калитки, потом, той же мерой, расстояние от забора до места стоянки угнанной машины. Потом долго вели опрос пострадавшего: почему он подъехал вечером, а не днем, и с какой целью. Закончив опрос, уехали, и на этом - точка.
Целитель не стал надоедать следователям, но через год заподозрил их в нечистых делах за то, что его ни разу так и не вызвали на опознание вещей, изъятых у преступных групп, которых за это время было раскрыто восемь. Не ругал он и воров, и не желал им зла, но решил купить себе новую машину, если ему когда-нибудь удастся заработать денег. И главное в этом - здоровье и желание, а это у него покуда есть.
Осталась только память о машине - двухсотграммовая баночка краски, которая было когда-то в комплекте машины. Изредка она ему и сейчас напоминает, что была у него «шестерка» бежевого цвета.