(Луганская область, г. Рубежное, февраль 1999 г.)

Через час после капельницы Сергей Петрович мог съесть одно яйцо вкрутую и выпить стакан компота или киселя. Все остальное ему уже на душу не шло. От другой или лишней пищи его тошнило, и начинались рвоты.
«С чего это все началось?» - лежа под капельницей, часто задумывался Кайданов. «Возможно с того, или с этого?..».
Да, времени на раздумье ему хватало. И все же он так и не понял с чего, и только через некоторое время он узнает и вспомнит, с чего все началось - от врачевателя, и притом без всяких анализов и объяснений.
Кайданову хотелось бы вернуться в прошлое, но не в мыслях, а наяву. Ведь жил же он большим человеком. А как же, все его понимали, уважали, а то и боялись - в основном трусы. Боялись его не потому, что он большой, плечистый и в меру располневший, а потому, что он был строгим и принципиальным. Если кто-то ему не нравился, он такого увольнял, освобождал или сокращал. Кого-то принимал, хотя и бездарного, но принимал, зная, что одаренные трусы его обработают. На все он имел право. Ему казалось, что он своей строгостью удержит власть, которую ему еще при Союзе вручила партия. Многие, с большими чинами, стояли за него и сейчас горой. Да и как не стоять, если его работа позволяла оказывать многим из них помощь в выживании? Не обижал он и себя в эти годы перестройки.
Впервые он вспомнил о Боге, о Карме, о Закономерности. Если раньше не шли такие мысли на ум, то сейчас, чувствуя свое бессилие, перебиралось в мозговом компьютере все прожитое, все доброе, что он делал с самого детства. Он искал свою вину хоть в чем-нибудь и не находил, а вернее, не признавал, пытаясь оправдаться перед неизвестной силой, которая вынесла ему вроде бы неправильный приговор.
Будучи в киевском институте на обследовании, он понял, что у него очень серьезное положение. Ему говорить много не надо. Он знал, что раз жена втайне от него разговаривала с профессором, то все понятно. Да еще и ее поведение после этого разговора. Ее настороженность и чрезмерная озабоченность подтверждали уже не серьезность, а опасность.
Ему же профессор сказал, что у него язва желудка, но в таком месте, что делать операцию можно будет только тогда, когда у него нормализуется давление, как только он чуть-чуть поправится от недуга, и он все понял. На всевозможные лекарства денег не жалели, но результата не было. Наоборот, его еще больше стало покачивать уже и при незначительных нагрузках, при ходьбе кружилась голова, он терял сознание и падал, поэтому он старался больше лежать. Силы стали оставлять его все больше и больше с каждым днем. Впервые он задумался: как устроена жизнь? Впервые он пытался открыть для себя тайну в том, что каждый человек, который совершает зло, отвечает за свои грехи. Но почему же тот, который делает только добрые дела, так же несет наказание перед какой-то закономерностью, а за что его наказывать, за то, что он сделал больше положенного добра? И впервые он сделал вывод, что есть несправедливость и в высшем управлении божества. И там ошибаются, потому что и там хватает трусов, бездарных и хитрых. А если ничего этого и нет, нет Бога, нет закономерности, люди и есть боги земли, то почему они себя не знают и знать не хотят, а когда появляется необходимость себя познать - оказывается, уже поздно?
На пороге палаты появился человек и своим появлением развеял черные мысли Кайданова.
- Привет, Сергей Петрович! Я не спрашиваю о твоем здоровье, потому что ты лежишь под капельницей, а раз так, то все понятно.
Кайданов словно через тюлевую ширму рассматривал вошедшего к нему в палату. И все же он узнал этого человека, встречи с которым всегда были редкими и недолгими.
- Да так, маленько приболел.
- Я видел сегодня ребят, с которыми в прошлом работал. Они мне и рассказали, что ты в больнице. Дай, думаю, зайду, проведаю, а возможно, и помогу, если ты не откажешься, ведь моя практика в этих делах имеет большую силу.
- А что мне терять? Положение мое незавидное. Я уже и не знаю, что делать, как и где лечиться. Кажется, что втиснут в какой-то лабиринт, из которого выхода нет.
- Хорошо, тогда я завтра зайду. В какое время будет лучше для тебя?
- Лучше с часу до двух.
- Тогда до завтра. Не буду мешать этой процедуре, - указывая головой на капельницу, сказал тот, открывая дверь.
У Кайданова еще было время подумать. «Возможно, он и вправду имеет какую-то силу, знает какой-то секрет? Может мне и вправду стоит попробовать его лечение?». И вспомнил, как один из его подчиненных рассказывал, что его сына два месяца по ночам хватали приступы удушья, по два, по три раза за ночь.
- Для меня и жены эти месяцы были кошмарными, - рассказывал тот. - Дежурили по очереди. Все-таки страшно: а вдруг задохнется. Таблеток разных горстями глотал, а результата нет. Анализы ничего не показывают, и понять мое горе может только тот, кто побывал в моей шкуре. Как-то раз встретился я с Виктором Семеновичем и в разговоре рассказал ему о своем горе. Готов, мол, искать бабку, раз больница бессильна, а где ее найти? А он мне отвечает: «Самая лучшая бабка - это я. Приходи сегодня вечером с сыном и я ему помогу». Пришли мы с Вадимом, он осмотрел его и сказал: «Смотри, где заложен недуг. Вот здесь, в переходном месте сколиоза. Вадим сильно чего-то испугался, и сокращенные мышцы в этом месте зажали нерв. Вот сейчас поправляю, и он уже приступ будет переносить легче, а то и совсем не будет приступа». Поправил сына, дал упражнения, чтобы он дома еще сам себя исправлял, и все в порядке, как рукой сняло!
- Так просто и рукой сняло? - засмеялся Кайданов. - Брось-ка ты врать, голубчик.
- Если бы ты испытал все это, ты бы поверил, а так - сытый голодному не товарищ! - сказал тогда Николай Иванович.
Врачеватель ехал по своим делам, которых у него всегда было очень много. Дорогой он тоже думал о Кайданове. А что если завтра уже будет поздно? Ведь, судя по его виду, все уже очень серьезно. Надо сегодня же, и только сегодня! Так он решил, так и сделал. Отложил свои дела и через пару часов снова был в больнице.
Кайданов съел яйцо и выпил стакан компота, и то через силу. Только он закончил свою трапезу, а тут и врачеватель на пороге.
- У меня сегодня оказалось свободное время, так что я решил тебя осмотреть прямо сейчас. Раздевайся до пояса!
Кайданов стал раздеваться. Руки его были неуклюжими, тяжелыми и непослушными. Это был уже не тот Кайданов, которого знал раньше врачеватель.
- Да, я так и предполагал, что ты перенес какой-то длительный и сильный стресс.
- Разве не перенесешь? Работа такая, что одни стрессы, - сказал Кайданов.
- Нет, это был особый, душевный стресс, к тем твой организм уже привык. Сколиоз у тебя небольшой, а рана засела глубоко. Скорее, это было стрессовое состояние.
Поправка была проделана тут же, в палате. После поправки и массажа в глазах Кайданова разошелся туман, который несколько месяцев давил ему на глаза, и он чуть-чуть повеселел.
- Если тебе заметно полегчает, то завтра просись на выписку, а я домой к тебе приеду и покажу жене, как делать тебе массаж по несколько раз в день, чтобы ты быстрее восстанавливался.
На этом врачеватель ушел, а Кайданову вдруг захотелось спать, и он глубоко уснул. Проспал он больше четырех часов. Давно такое уже с ним было. После сна ему захотелось кушать, этого также давно не наблюдалось. Поел он немного колбаски, стакан ряженки, хотя его и преследовал страх, что сейчас начнет тошнить, но этого не произошло.
Утром он снова немножко поел, а потом пошел к лечащему врачу и рассказал ему все, что было, как стало.
- Ну что я могу тебе сказать? Мы уже сделали все, что могли. Желательно тебе еще попробовать народных методов. В народной медицине так много секретов замаскировано хитрой простотой, что приходится временами удивляться.
Владимир Георгиевич смотрел на Кайданова с жалостью и болью в душе. За его тридцатилетний стаж работы заведующего отделением немало таких уже ушло из жизни. И этому только жить да жить. Молодой красивый парень, а ему уже помочь невозможно.
Эту же ночь целитель не спал. Несколько раз он поднимался и посматривал на часы, нервничал, что так медленно шло время. Мысли блуждали всяческие. Он перебирал в уме, прикидывая, в каком сегменте главная причина недуга? Он знал: если температура к вечеру повышается, то это уже не к добру. Отсутствие аппетита, бессонница, выкручивание в суставах, постоянный сухой кашель, жжение в грудной клетке и спазмы - все уже говорило об очень серьезном заболевании. Взвешивая все это, ему хотелось помочь Кайданову, и не потому, что он был другом, скорее - наоборот. Его цель была всегда бороться за любую человеческую жизнь. Всегда он старался вырвать больного из болезненных рамок, и часто ему это удавалось. Не спалось и потому, что он выбирал последний и только правильный вариант, зная то, что болезнь уже достигла своей вершины, и главное - не ошибиться.
В двенадцать он был уже в больнице.
- Кайданова выписали еще в десять утра, - сказала дежурная медсестра, и тут целитель понял, что Кайданов будет жить, если результат был с первого же сеанса. От радости у него по всему телу прошла теплая волна. «Слава Богу!» - шепнул он и тут же поехал к Кайданову.
Дома сделал ему поправку и объяснил, как спать, как делать массаж и упражнения для того, чтобы быстрее восстанавливать силы.
На следующий день он приехал в такое время, чтобы застать дома жену Кайданова. Ее надо было обучить специальному массажу.
- У нас все стерильно! - сказала Алла Николаевна сразу же после приветствия целителя и указала на ванную комнату, открывая ее рукой. Целитель повиновался. - Ты знаешь, что у него за болезнь?
- Надежда умирает последней, и за жизнь надо бороться до конца. В моей практике такие больные выживают, и он будет жить, но многое зависит от тебя. Ты должна будешь делать ему массаж по три раза в день, и он начнет быстро выздоравливать. А если нет, тогда извините.
- Да ладно, буду, а куда мне деваться?
Выворачивая себя наизнанку, целитель рассказывал и показывал Алле Николаевне как делать массаж и помогать выполнять упражнения. Но она вела себя, как показалось ему, по-детски: смеялась, шутила, переходила на другие темы, создавая обстановку, как будто ничего не случилось, как будто здесь нет ничего серьезного.
Прислушиваясь к совету Владимира Георгиевича, Кайданов не остановился на целителе. Было испробовано многое. Пригласили священника, чтобы тот правил молебен во здравие. Принимая участие в этой процедуре, Кайданов потерял сознание, и молебен закончился после того, как его уложили в постель. Колдовали над ним экстрасенсы, заряжали воду, которой он умывался и которую пил. По советам своей жены и ее подруги Анны Христофоровны окунулся в уринотерапию. Он пил это лекарство и делал из него компрессы, потому что хотел жить.
Восемь дней подряд целитель посещал Кайданова по вечерам. Делал поправки, усложняя массаж и упражнения. Кайданову заметно полегчало, и он стал делать вечерние прогулки. Целитель стал приезжать через три дня, пытаясь перевести Кайданова на самостоятельность. Через неделю Кайданов довел прогулки до километра, и нагрузка в преодолении пятого этажа без лифта его уже не переутомляла. За это время он малость окреп. Ему уже не действовал на нервы работающий телевизор, и он начал читать газеты. Наладилось и с пищеварением. Он уже ел не только суп, но и борщ, а когда его проведывали друзья, мог выпить сто граммов вина, и при этом никакого вреда не ощущалось. Прошел месяц и температура восстановилась в норму. Появилось желание у него сходить в гараж проведать свою машину, и он это сделал, надеясь скоро выйти на работу. Но он еще не понял - что именно сыграло роль в его выздоровлении. Он не мог выделить какой-то метод выше других, так как они были проделаны все сразу. Но хорошо и уверенно знал об этом целитель, так как в его практике таких больных, списанных традиционной медициной, он излечил десятки. И все же ему не нравилось то, что Кайданов восстанавливался медленно, что-то его еще крепко держало внутри, хотя уже не было одышки, не было и спазмов, не кружилась голова. Но темные пятна под глазами полностью не исчезли, да и исхудавшее тело за восемь болезненных месяцев медленно прибавляло вес, и это показывало целителю, что Кайданову еще без него не обойтись несколько недель.
С улучшением здоровья Кайданов становился все более высокомерным. Однажды на очередном сеансе он, как бы унижая целителя, выделил уринотерапию на первое место, и тот понял, что он его метод все же не признал. Прошла еще неделя. Целитель пришел, чтобы сделать очередную поправку.
- Нет, не надо, лучше потом. Сегодня мне будет делать массаж преподаватель Харьковского института по массажу. Ее привезла Анна Христофоровна. А массаж она делает исключительно! Перебирает и продавливает все позвонки. Сказано: специалист в этом деле.
- Да ты что? Тебе нельзя делать массаж всем позвонкам, а только в нарушенных сегментах, и то со стороны сколиоза. Она может тебе все нарушить и пойдет на возврат. Ведь у тебя еще после моих поправок полностью не зарубцевалось.
- Да, ерунда! - ответил Кайданов и махнул рукой. Целитель был в недоумении. Он понял, что Кайданов перестал ему доверять, и не только он, но и его жена, и подруга, так как Кайданов начал запальчиво рассказывать о многих достоинствах урины.
Открылась входная дверь квартиры и вошли жена, подруга и третья, как понял целитель, преподаватель массажа. Целитель понял, что ему уже здесь делать нечего, и он сказал:
- Ну что ж, если так, тогда я ухожу, но больше я сам сюда не приду.
- Хорошо, хорошо! Если понадобишься - позовем. Мы тебе что-то должны? - с ехидной улыбкой спросила жена.
- Нет, ничего не надо, - сказал целитель.
Много раз он пытался спасать людей и с такими характерами. В этом была его жизнь, желание, умение и талант, и по-другому он уже не мог, хотя и предполагал, что на Божьем суде, если он все же состоится, будет предан самым страшным мукам за спасение тех, кому закономерность за какие-то грехи вынесла вроде бы неправильный приговор. Сколько он таких спас? А если не спас, то все равно оттянул время исполнения приговора и дал возможность провинившемуся покаяться.
Вскоре Кайданову стало хуже. Он прекратил прогулки. А через пару месяцев он уже не мог брать трубку телефона и не смотрел телевизор. То ли и вправду болезни возвратились по предсказанию целителя, то ли он не сумел выпросить прощения у неизвестной силы божества, хотя и было у него время? Попробуй, узнай после того, как приговор уже приведен в исполнение.