(Белгородская область, г. Валуйки, с. Герасимовка, 1993-1994 гг.)

После четвертого облучения в Московском институте Валентина была уже безнадежная. В ее теле уже не было такого места, чтобы не болело. Трудно было и перечислить, что именно болит. Голова не только болела, но и кружилась. Жгло в груди, в животе, аппетит пропал, появились тошноты, раздражали ее любой шум, шорох и даже шепот. Ноги стали чугунными, немыми и ватными. Выкручивало суставы по очереди.
Да, ей уже жить не хотелось, но наложить на себя руки она не решалась, вроде бы еще на что-то надеялась. Надежда умирает последней.
На приеме у врачевателя, к которому ее привез муж, надеясь на какое-то чудо, в городе Валуйки, она выглядела просто безжизненной. После консультации муж Валентины был довольным, что врачеватель согласился принять ее.
- Обещал, что поможет, - отвечал на вопросы, заданные интересующимися, которые также толпились у двери флигеля, где принимал врачеватель.
Появившись на пороге распахнутой двери, врачеватель в белом халате сказал:
- Тяжелобольную без очереди!
Никто ему не мог возражать, хотя и людей было много.
Придерживая под руки Валентину, муж с трудом преодолел четыре ступеньки крыльца.
При осмотре врачеватель определил нарушение, в котором скрытно засела болезнь. Пациент тяжелый, безусловно, поэтому он тщательно проверил все узлы нервной системы. «Не ошибиться бы», - думал он про себя, чувствуя большущую ответственность и напрягая всю свою компьютерную систему, вроде бы переселяя свою здоровую и крепкую душу в больное тело пациента. Он знал, что ошибки не должно быть. И все-таки он ошибся в том, что принял Валентину за цыганку. И только через три месяца он узнает об этом.
Валентина с помощью мужа была раздета и уложена на лечебный стол. От облучения волосы выпали не только на голове, но и в тех местах, где обычно они растут у человека. «Тяжелый случай! - подумал врачеватель. - Не помоги ей и потеряешь свое достоинство и уважение, - размышлял он. - Понятно, что она уже списанная врачами и профессорами из жизни, и облучая ее, никто не уверен, что она сможет жить. Легче отказаться и мне, моя помощь уже не в силе. А что, если есть хоть какая-то надежда на выживание? Тогда ни бог, ни закономерность не простят мне этого».
Лечение длилось минут двадцать, и за это время он успел раскрыть и оборвать замыкание в переходящих узлах сколиоза, зажатых на почве стрессового состояния.
На втором сеансе Валентина, придерживаясь за руку мужа, хотя и с трудом, но все-таки взошла на крыльцо и раздевалась уже сама. Врачеватель заметил плоды своих трудов. Он уже знал наверняка, что поможет ей, и быстро.
Пройдя восемь сеансов, Валентина приобрела жизненный вид. За пять недель она поправилась и посвежела.
- Так, с вас достаточно, - сказал врачеватель, - приедете через месяц, но дома обязательно выполнять мои рекомендации, делать массаж и упражнения. Вам, уважаемый супруг, постараться сохранить семейный покой, чтобы она не нервничала, и так как она облученная, то чтобы не находилась долго около огня и на солнце, избегать физических перегрузок на протяжении года. Каждый месяц приезжать на проверку.
Муж кивнул головой, мол, понял и согласен.
Прошел месяц. Валентина не появлялась. Беспокоясь о ее здоровье, врачеватель написал ей письмо с приглашением приехать на проверку. Еще месяц, и Валентина приехала. Врачеватель был удивлен, когда перед ним появилась красивая белая женщина с короткой стрижкой, придававшей ей молодой вид. Это была Валентина. За это время она поправилась, разравнялись морщины, пополнела грудь, отросли волосы, и нельзя было ей дать все тридцать восемь лет, она выглядела не старше тридцати.
- Хотя бы раз в два месяца вам приезжать на проверку на протяжении года. В противном случае вы можете оказаться в болезненном положении.
Но Валентина снова пропала, и больше ее врачеватель не увидит полтора года.
На удивление добрым людям и назло и зависть своим врагам, если они были у Валентины, на глазах своего села Герасимовки, она расцвела. Много говорили о Валентине, рассказывали мифы о ее болезни, о целителе, который послан Господом и т.п.
Какой-то мудрец сказал: «Жизнь становится дороже, когда видишь ее закат». Но видя то, что Валентина стала отходить, сразу же на нее стали потихоньку наваливать домашнюю работу. Не сразу все, а по чуть-чуть. Она и сама, почувствовав себя здоровой, хваталась за работу. А что ей стоит и побыть дома с двумя детьми своей дочери. Им 3 и 5 лет. Можно потихоньку и кушать им сготовить и простирнуть. Да и огород зарос  травою. Сначала по чуть-чуть, а потом и совсем спряталась в этих зарослях. А муж? Что муж? Он есть муж. Снова стал выпивать, а раз так, то и жену ругать. А то гляди и ночевать не придет.
Перестала Валентина делать упражнения и массаж, которому обучал ее врачеватель. Ей стало не до того. Постоянные стрессы перешли в стрессовое состояние, и снова она начала болеть и таять на глазах.
Одни говорили, что ее сглазили, другие - что у нее порча. Но толком узнал только врачеватель, старый ее знакомый, к которому, опустившись до крайности, ее привезли снова.
Осмотрел ее врачеватель, ощупал живот и понял, что он уже бессилен, но промолчал. Он не стал говорить мужу, что Валентина уже не жилец. Он понял, что муж в этом виноват. И только он.
 Тяжело расставаться с людьми, которым помог, но тяжелее расставаться, когда чувствуешь свое бессилие помочь больному. Долгие годы эти люди остаются в памяти врачевателя. Он часто вспоминает о них, взвешивая их и свои ошибки. И пытается сделать все возможное, чтобы они не повторились, разъясняя их пациентам. А поймут ли они его, но он это делает. На то он и врачеватель.