(Луганская область, г. Сватово, апрель 1998 г.)

Особенно этот год был посвящен Анжелике всей семьей. Ей шесть лет. Скоро в школу. Тревога была в том, что еще в четыре года заметили искривление в позвоночнике. Да, это был сколиоз. А что делать? Вроде бы не страшно. Но через год искривление перешло в противоположную сторону, да так, что под правой лопаткой образовался горбик. Занимались специальными упражнениями на протяжении года, но потянуло таз в левую сторону на два сантиметра. Анжела таяла на глазах. Стала нервной и легкоранимой. Казалось, что у нее неуклюжая походка. Третья степень сколиоза. Так определили в районной больнице. Тревога бабушкой была ударена во все колокола: областная больница, платная клиника, два института - и все разводили руками. Наконец, в Харьковском институте подали какую-то надежду. Два месяца изготавливали металлический корсет, который безжалостно надавливал на теле ссадины и мозоли на остистых отростках позвоночника. Бедное дитя, видя тревогу родителей, почти смиренно переносила эти неудобства в любом положении от этой металлической скорлупы, в которую ее втискивали каждый день с утра до вечера. Анна Васильевна плакала скрытно, глядя на мучения внучки, но виду не показывала. «Так надо!» - часто думала про себя. Хотя за четыре месяца результата не было.
И все-таки стены уши имеют, а земля слухом дышит. Случайно, или нет, но узнает бабушка, что в одной деревне какой-то мужичок, вроде бы не местный, но имеет довольно приличный авторитет среди больных остеохондрозом и сколиозом.
- Наплевать мне на всех! - вырвалось с многострадальной души Анны Васильевны в ответ на несогласие дочери. - Пусть он и шарлатан, но я все же поеду к нему и повезу ребенка. Мне все равно, кто поможет моей внучке, лишь бы помогло.
Конечно же, она поехала и Анжелику с собой повезла. А что ту шестьдесят километров - ездила за тысячу.
«Шарлатан» оказался довольно серьезным мужчиной лет за пятьдесят на вид. Встретил их приветливо. Спросил: «Какое горе принесло?». Выслушал внимательно. Осмотрел Анжелику и сказал:
- Да, сколиоз третьей степени, но сложность уже большая. Нарушен весь позвоночник. - И рассказал бабушке то, что она и хотела об этом знать.
- Корсет больше не одевать, и не мучить ребенка. Улучшение будет быстрым, но до полного выравнивания - около года.
После поправки Анна Васильевна корсет Анжелике больше не одевала. Да и та осталась очень довольна, избавившись от этой упряжки.
Шло время. Раз в неделю бабушка привозила Анжелику к «шарлатану». Тот делал очередную поправку, давал наставления, обучал, как делать упражнения и массаж дома.
Прошло полтора месяца. За это время бабушка и мама Анжелики заметили улучшение. Результат был.
- Я вижу и сама, что есть улучшение, но все-таки я ему не доверяю, честно говоря, потому, что у него нет медицинского образования, - сказала мама.
- Какое тебе дело до образования? - вспылила Анна Васильевна. - Твой ребенок гибнет на глазах, а ты цепляешься за образование? Завтра поедешь с нами!
- Я уже там раз была.
- Я там была уже шесть раз. А ты завтра снова поедешь с нами. Образования! Твои образованные за год быка и кабана сожрали, шестнадцать гусей, а сколько муки, картофеля, масла и всего? А тебе образования? А этот «шарлатан» за тридцать гривен уже горб выровнял. Вот тебе и образование! А вот ты с образованием без зарплаты, какое твое будущее? - перешагнув все рамки приличия, со слезами, и, возможно, в порыве гнева впервые за несколько лет лопнуло терпение матери и как из помойного ведра было выплеснуто грязной водой накопившееся зло. Да, такого Ирина Эрнестовна за все годы жизни не слышала от своей матери. То ли безмерная любовь к внучке сыграла роль, то ли справедливость, или обида за настырную тупость своей дочери.
- Мы не сможем приехать на следующей неделе к вам, потому что уедем в Харьков на проверку в институт, - сказала мама Анжелики «шарлатану» на последнем посещении.
- А с вас пока достаточно. Приедете через месяц, но все мои рекомендации выполнять. В институте расскажите, где вы лечились, и что корсет сняли. Все как есть.
- Да вы что?! - грубо воскликнула мать. - За это нас будут ругать. Я этого не скажу.
- Но профессор подумает, что корсет сыграл эту роль. А как же ему лечить таких же?
- Не знаю, но я об этом... Не может быть и разговора. Он же профессор! Вы это понимаете?
- В том-то и дело, что профессор, и он должен знать правду. Вы рубите сук, на котором сидите! А впрочем, это ваше дело, - сказал «шарлатан».
Он понял, что мать и в этот момент, когда дело сделано его руками, не захотела этого признать. Но он не вскипел и не разозлился, ему это противопоказано. Лекарь обязан прощать больным, и он ей простил. Его цель была спасти ребенка любой ценой, и он это сделал.